+7 (499) 938-65-94  Москва

+7 (812) 467-43-31  Санкт-Петербург

8 (800) 350-96-82  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Работа в психиатрической больнице

Я с 1993 года работаю в Калужской областной психиатрической больнице. Первый год я изучала психиатрию вместе с врачами-интернами и работала в острых и хронических отделениях. С 1994 года работаю в отделении пограничных состояний, что и определило мою профессиональную судьбу.

Занимаюсь всё это время психотерапией (напишу отдельную статью на тему психотерапии и психокоррекции, как у нас принято делить, хотя суть не меняется для меня) и патопсихологическими исследованиями. Люблю психотерапию — есть смысл, цель, интересно, человек заинтересован. Диагностика нужна, но ещё несколько лет назад её проводили при необходимости, а сейчас по новому закону — всем. Даже если врачу всё понятно — положено.

Я сдалась, смирилась. Удобно — пришёл, знаешь, что провёл 2 исследования и свободен. Только и исследования стала проводить несколько иначе (как, впрочем, и мои коллеги). Думать приходится во многих случаях больше не о науке (точности описания, квалификации нарушений), а о том, не повредит ли это человеку потом, например, в получении справки на права. Особенно когда обследуешь молодёжь. Тут уже не до профессионализма, тут предметно про судьбу человека думаешь.

Психологи, работающие в этой же больнице, рассказывают также, что врачи нередко стараются разделить ответственность за принятое решение с психологом (то есть, переложить её часть на психолога). Так, коллега рассказывала, что врач на комиссии, не давая разрешения человеку на получение водительских прав, не желая, видимо, конфликта, сказал: «Вот тут психолог пишет, что у вас неустойчивое внимание. Как же вы будете машину водить?» психолога же нет рядом на комиссии, с кем воевать, не все будут бороться и оспаривать решение.

Эта тема непростая, но меня она очень задевает. Психиатрия несколько сдвинулась в сторону инквизиции.

Работа в психушке. Личный опыт

Я студент медицинской академии. Недавно взбрело мне в голову устроится в психиатрическую больницу для того, чтобы с одной стороны посмотреть, что там такое, а с другой – подзаработать немножко деньжат. И вот проработав там несколько первых смен, хочу поделиться с миром о том, что я там узнал и увидел.

Сказать по правде, сначала я думал, что в наших психушках лечатся больные люди, у которых ум зашел за разум и поведение которых сильно и стойко отличается от поведения нормальных людей. Я думал они стоят на голове, жуют тряпки, пускают слюни и раскачиваются из стороны в сторону (на медицинском языке это называется яктация).

Но это оказалось не так. То есть не совсем так. Да, конечно же, были пациенты, у которых текли слюни и сопли, были и с яктациями и разговаривающие сами с собой. Но это были единицы. Основная масса людей были внешне вполне нормальными. Они также как и мы (я надеюсь…) ели, пили, ходили, разговаривали между собой, смотрели телевизор, брились и мылись, курили и выносили мусор, помогали в работе медицинскому персоналу.

Оказывается, в этой среднестатистической больнице лечились люди, которые находились на принудительном лечении, призывники, пытающиеся откосить от армии и больные различными психическими заболеваниями, обострение которых купировались медикаментозно. А вне обострения эти люди вполне нормальные.

Таким образом, приходя на свое отделение, я встречал относительно психически нормальных людей. Причем никто из них обстановкой не тяготился, ему нравилось что его тут кормят, что он в тепле. А, учитывая то, что лечатся они долго и часто, то многие из них дружили между собой. Убежать оттуда можно было легко, все окна открывались, решеток на них не было. Но убегали единицы…

Более агрессивных и свирепых психов отправляли в другие места, с более строгим режимом и более серьезной охраной. Там я не бывал. И слава Богу. Хотя…

Иногда случались обострения у некоторых больных. Тогда их привязывали к кровати. Некоторым привязывали ноги, некоторым ноги и руки, а некоторым еще и живот. Эти так называемые «вязки» выполнялись только по назначению врача. А выполнялись они не слабыми и старенькими медсестрами и санитарками, а более менее адекватными пациентами, которые приматывали своих «сокамерников» по просьбе медицинских работников. Все кто мог понимать, тот понимал, что так будет лучше для всех.

Были и те, кто находился на принудительном лечении. Хотя, несмотря на это, они были самые адекватные. Что они там натворили, даже не знаю.

А вообще психические больные чем-то напоминают детей. Возможно, у них происходит инволюция психически, а возможно это естественное состояние человека. Фридрих Ницше писал, что Сверхчеловек есть то, что должно превзойти. Для этого сначала он становится верблюдом, затем он становится львом для сражения со своим драконом, а затем он становится ребенком. В этом мире, для того чтобы взрослому человеку стать ребенком, необходимо сойти с ума.»

Это интересно:  Прием на комиссию ювелирных изделий

Как я работал санитаром в психушке

Помните, у Пушкина : «Не дай мне Бог сойти с ума! Уж лучше посох да сума»? Статистика беспощадна: душевнобольных в России с каждым годом все больше. А значит, многие из них — это завтрашние мы. Что довело людей до «психушки»? Понять это — значит, понять что-то в себе. Наш спецкор по фальшивой трудовой книжке устроился санитаром в крупную областную психиатрическую больницу.

Первое впечатление

В нос бьет страшная вонь: коктейль из махорочного дыма, г. а и хлорки. Стены выкрашены зеленой масляной краской. Битая кафельная плитка на полу — точь-в-точь как на скотобойне. Сейчас набегут с ножами, завалят бычка.

— Главное правило — спиной к больным не поворачиваться! — инструктируют меня в отделе кадров. И дают расписаться под трудовыми обязательствами санитара: «Насмешки, оскорбления и даже побои персонал должен безропотно сносить как проявление болезни пациентов. »

А через пять минут толстый рыжий парень в полосатой пижаме уже вежливо интересуется у меня:

— Вы наш новый санитар?

Двадцатипятилетний Сережа — первый больной, с которым я знакомлюсь. Он спокоен и доброжелателен. Мы успеваем переброситься несколькими фразами о погоде, как вдруг проходящая мимо медсестра истошно кричит: «А ну пошел в палату!» Сдурела она, что ли?

— Сумасшедший дом, — пожимает плечами Сережа.

«Вся безумная больница у экрана собралась. »

Телевизор спрятан на посту в шкафу. Чтобы его посмотреть, надо испросить разрешения у дежурной медсестры и занять первым место у барьера, который разделяет заветный шкаф и зрителей.

— Почему не переместить «ящик» в столовую на тумбочку? — спрашиваю. — Стулья поставим, будет как в кинозале.

— Да ты что! — восклицает дежурная медсестра в священном ужасе. — Разберут телевизор по винтику.

Да они скорее разберут «разбирателя»! Телик для них мама, папа и родная жена. Человек двадцать — тридцать смотрят сериалы. Полдюжины самых продвинутых фанатеют от новостных программ, не пропуская ни одной. Сегодня в России опять упал вертолет. Американцы продолжают утюжить Ирак . Правозащитники беспокоятся о судьбе дельфинов, которых привезли в Персидский залив на разминирование. Дельфины изнывают от жары, правозащитники в шоке.

— Эта, б. ты меня тоже вчера за террориста принял? — неадекватно реагирует на сюжет краснолицый мужичок и сурово толкает в шею соседа. Тот отмахивается.

— Не фиг было мой хлеб за обедом лапать!

— Таблетки получаем! — кричит медсестра и, потянувшись, щелкает выключателем телевизора.

Первым встает аккуратист Александр Гонтарь. Он из моего, седьмого, отделения — щуплый энергичный дедушка. Синий костюмчик застегнут на все пуговицы, на штанах, подвязанных проводом, — подобие стрелки. Волосы прилизаны, кровать заправлена идеально. Лежит он здесь более тридцати лет, с тех самых пор, как зарубил топором шестилетнюю дочь и девятилетнего сына. А жену и еще одного сына, двенадцати лет, оставил калеками. Это не наркотики и не водка — болезнь.

Под подушкой он держит какие-то письма, аккуратно перевязанные тесемочкой. Украдкой смотрю, как он бережно перебирает исписанные листочки.Что в них?

Вечером в отделении похолодало и окно в конце коридора запотело. На трех его створках разным почерком кто-то вывел: « Москва », «смерти нет» и «х. »

За что их бьют

Кормят здесь сносно, порции большие.

— Разъелись они нынче, — с непонятной тоской произносит сменная медсестра. — За кашу ничего не заставишь сделать!

Больные между собой зовут ее Ж. й, я про себя — Колобком. Жалуюсь Колобку, что спать постоянно хочется.

— Неудивительно, — отвечает. — Больные нейролептики едят, уколы им делаем. А испарения потом по всему отделению носятся. Думаешь, мы зря надбавки за вредность получаем?

Убирают столы. Санитарка Света, выгибаясь всем телом, как футболист, дает больному смачного пинка. И прыгает на одной ножке, потому что другую отбила о костлявую задницу пациента.

— Ах ты, падла! — орет. — Мало тебе, еще из помойки жрешь!

Мужичонка, до предела втянув голову в плечи, торопится запихнуть объедки в рот. Но они расползаются из зажатой горсти и падают на пол.

Среди санитаров нет прирожденных садистов. Колотят больных редко, под горячую руку. Теперь и я грешен.

История абсолютно дурацкая. В четвертой палате чифирит теплая компашка. Прибегает дежурная медсестра: « Огрызков , марш отсюда!»

Коля Огрызков — «поднадзорник» из второй палаты, для самых тяжелых больных, и его место там, на крайняк в коридоре. Он костляв и хром, щетина на подбородке торчит пучками. На голое тело надеты рваная пижамная куртка и заскорузлые семейные трусы.

Это интересно:  Годовая бухгалтерская отчетность предоставляется

— Погоди, — просит меня Коля, — сейчас чай заварится.

Кипяток разливают в пластиковые банки. Года три назад больной Печкин разбил стеклянную бутыль и осколком полоснул себя по горлу. Печкина спасли, но с тех пор стеклотару запретили.

— Огрызков, — от дверей вопль медсестры, — а ты почему еще не в палате?! Андрей, доставьте его на место!

Делать нечего. Обнимаю Огрызкова, тащу. А он ухватился за спинку кровати, и крепко. Дергаю. И с ужасом вижу, что Коля рассадил руку. Да еще окровавленной рукой вытирает лицо. Зрелище! Стоит мордоворот-санитар, рядом трясется тощий колченогий больной, утирает кровь с лица, скулит: «Андрей, не бей меня, Андрей, не бей меня!» Я его пальцем не тронул, но кто теперь поверит? И вдруг откуда-то изнутри возникает неудержимое желание вмазать по этой провокаторской физиономии. Удерживаюсь в последний момент: он же не понимает!

Оглядываюсь виновато. И вижу, что всем по фигу. Больные в нашу сторону и не глядят. Словно мы не в психушке, а на шумной улице большого города. Где тебя могут долго убивать и ни один прохожий не шелохнется.

Веду скулящего Огрызкова на перевязку. За конторкой Колобок. Не обращая внимания на окровавленного Колю, она жалуется мне на сына: никак не может написать сочинение.

— Задали по Ахматовой . Перелистала я эту Лохматову — чё там читать-то? Бред один. Наш контингент!

Любовь-морковь

Утро. Медсестра просит пройтись по палатам, потормошить старичков. Иногда они умирают во сне.

Здесь негде спрятаться. Это раздражает. Многие укрываются с головой одеялом, устроив подобие палатки, и проводят целые дни наедине с собой. Так проще заниматься делами, которые боятся постороннего глаза. Например, жевать что-нибудь заныканное. Или онанировать. В любом возрасте без женщин тяжко.

— Они такие наглые, такие наглые! — причитает санитарка Катя, бестолковая тетка, язык без костей. — Ко мне подошел один из пятой палаты и говорит: давай мы тебя трахнем на круг, сколько тебе денег дать?

— Ага! — восклицает оскорбленная в лучших чувствах Катя. — Они вон в прошлом году больную обрюхатили, пришлось ребенка в детдом отдавать!

— Где они больную-то нашли?

— На кухне, где ж еще! Девки туда за обедом приходят, а наши тут как тут. Перемигнулись — глядишь, уже где-нибудь в подвале шпарятся, как собачки. Думаешь, зря наш больничный гинеколог работает от зари до зари?

А я еще удивлялся в первый день вопросу мужика с выцветшими глазами:

— Андрей, а правда, что девочки из «Тату» поженились?

Таланты и поклонники

— Есть такая профессия — от родины защищаться!

В изумлении поворачиваюсь — мне улыбается прекраснодушный Юра Крепилов. Он сочиняет афоризмы, иногда классные. А иногда — несусветную чушь.

— Крадется Штирлиц по коридору. Вдруг его сзади бутылкой шарах! Он очухивается и говорит: «Снова мне что-то почудилось!»

Юра заливисто смеется.

— Нравится анекдотец? — спрашивает, отсмеявшись. — Сам сочинил!

Когда я прихожу на смену, Крепилов неизменно приветствует меня возгласом: «Ну, как у вас там?!»

У нас все по-прежнему. Привычный дурдом. Госдума воюет с Полом Маккартни. В дымину пьяный депутат избил бейсбольной битой милиционеров.

Юра хихикает, просит подробностей.

А художнику Володе из пятой палаты политические страсти до фонаря. Он рисует портреты женщин, которых видит на экране. И в этих рисунках нечто большее, чем фотографическое сходство. Я показывал знакомой художнице — она очарована:

— Это правда в психбольнице так рисуют?!

Володя не учился рисунку нигде и никогда. Ему далеко за пятьдесят, похож на моржа: все зубы, кроме нижних клыков, выпали.

Предлагаю ему нарисовать кого-нибудь из больных, но он отказывается.

— Разучился я рисовать с натуры, — говорит мрачно, — прокляли меня.

— Мать, сволочь. — Голос наливается горечью. — Она меня из дома выгнала. Всю жизнь загубила.

А в нашем отделении на подоконнике кто-то горелой спичкой красиво вывел «мама».

Банный день

Около дверей в помывочную вытираются голые мужики. Мимо них ковыляет в душ голый скрюченный дедушка-бомж. Обычно он целыми днями лежит в койке и даже еду ему носят в постель, но тут особый случай. Обратно в отделение дед является в трусах.

— Хрен тебе! — беззлобно кричит санитарка. — Ссышься тут постоянно.

Деда укладывают в кровать, трусы отбирают.

А Коля Огрызков не хочет мыться. Тащу его из отделения осторожно, учитывая печальный опыт. Коля ругается: «Фашисты русского народа! Сатрапы!»

— Не придуривайся! — говорю строго.

В ответ Коля заводит обычную песенку: «Не бей меня, Андрей, не мучай. »

Это интересно:  Правовое регулирование труда инвалидов

О, е. Хочется взаправду треснуть его по башке! Но если чему-то можно научиться в психушке, то это терпимости к ближнему. Не так уж и мало, кстати.

ТОЛЬКО ЦИФРЫ

В России около 120 психбольниц. 19% россиян состоят на учете в психдиспансерах. Это психопаты, шизофреники, их число в обществе всегда примерно одинаково.

Но за последние 10 лет вдвое подскочило число людей с невротическими расстройствами (стрессы, депрессии). Сейчас таких людей у нас более 30% от общего количества населения.

. И последнее впечатление

Вечер. Все укладываются спать, и только больной из второй палаты куролесит: вскочил с кровати, двинул по уху соседа. Мягкими веревками прикручиваем его руки и ноги к кроватной сетке. Смирительные рубашки давным-давно запрещены как негуманное средство. Внезапно больной резко дергается.

— Куда ?! — рычит Света. — Сейчас запеленаем, одна пиписка торчать будет!

Больной поворачивается на бок, до предела вывернув привязанные руки, и затихает.

Света пять лет отработала на сырзаводе. Потом ушла — ноги пухли в резиновых сапогах. Здесь она получает, как и я, те же 550 плюс 175 за вредность.

— На хлеб-то хватает? — задаю риторический вопрос. И слышу очень конкретный ответ. Если бы не муж, который получает на мебельном комбинате пять тысяч рублей в месяц, впору ножки протянуть.

Ну, со Светой-то ясно, а вот зачем сюда идут работать мужики? Ведь не за зарплатой же. И украсть в нищей больнице можно разве что хлорку, которой здесь провонял каждый сантиметр. Вот сидят рядышком санитары Кирилл и Слава, вспоминают, как у них удирали больные: «Бывали ловкачи — в форточку просачивались, в зазоры между решеткой и балконом!»

Слава — пенсионер, дорабатывает здесь свой век. Но Кирилл ведь совсем не старый?

— А что, нормальная работа, — пожимает он плечами. — Где ты видел лучше?

Убийца Эдик Смехов с трясущейся, словно у дятла, головой зачарованно пялится в экран на очередную клоунаду Шандыбина .

— Научись такому, Андрюха, — советует он мне. — Большие деньги зарабатывать будешь.

Завтра я ухожу от них. В нормальный мир, который мы так часто называем дурдомом. Только это неправда. В настоящем дурдоме отношения другие. Искренние. Здесь сразу ясно, кто есть кто. Поэтому мне жаль расставаться со своими больными.

— Андрей Вячеславович! — почтительно обращается ко мне после вечерних «Вестей» Юра Крепилов. — А если в России начнется атомная война, нас куда эвакуируют?

Каково это — работать санитаром в психиатрической больнице, где содержатся особо опасные преступники?

Задача санитара — сидеть в этом зловонном облаке и следить за дисциплиной. Особенно строго следить за наблюдательной палатой (24 часа в сутки без права на сон). В этой палате лежат неблагонадежные пациенты — с острой психотической симптоматикой, крайне агрессивные, ранее нарушавшие дисциплину.

Один раз в час нужно водить пациентов в туалет и внимательно следить за справлением их нужды (у них есть соблазн разбить стекло и перерезать себе шею, в туалете возможны закладки запрещенных предметов — бритв, таблеток). Каждую смену санитару приходится 24 раза смотреть на процесс мочеиспускания и дефекации взрослых мужиков. Часто приходится усмирять буйных пациентов — хватать, обездвиживать, фиксировать ремнями к кровати. Несколько раз в день необходимо производить осмотр всех пациентов и всех их вещей на запрещенные предметы. Часто бывает, что пациент прячет таблетки циклодола за щеку и скапливает их в матрасе. Затем принимает целую горсть — наступает тяжелое наркотическое опьянение. Необходимо помогать медсестре в удержании пациента для постановки укола или капельницы.

На удивление, в данном отделении минимальная текучка санитаров. Все держатся за свою работу. Здесь повышенная зарплата. Относительно спокойная работа (все пациенты знают, что нарушая режим, они продляют свое пребывание здесь, поэтому дерзят немногие — лишь новые или очень больные на голову). Пациенты одни и те же лежат годами. Санитары привыкают к пациентам, каждого знают в лицо, со многими завязываются приятельские отношения. Ради дружбы с санитаром и ради пары лишних сигарет многие пациенты готовы мыть полы, убирать мусор, мыть туалет, усмирять буйных, выполнять любую несложную и грязную работу.

Статья написана по материалам сайтов: initiative-siberia.ru, www.kp.ru, thequestion.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector